– Избави меня от темных мыслей, Отец, – пробормотал ийлур.

Затем взял бурдюк, вознамерившись хлебнуть теплой, пропахшей кожей воды. И тут же услышал возмущенный вопль хозяина:

– Я тебе сказал – воду береги!

Лан-Ар замер, так и не донеся до губ живительную влагу. Ненависть снова полыхнула, обжигая изнутри так же, как солнце обжигало снаружи.

«Да оставь меня в покое! – едва не крикнул Лан-Ар. – Хочется тебе – подыхай, а меня оставь!»

Тем временем хозяин был уже рядом. Весь притрушенный песком и оттого похожий на порождение Шейниры. Но – улыбался. И, улыбаясь, отвесил Лан-Ару оплеуху.

– Собирай вещи, раб. Мы возвращаемся.

В руке Ин-Шатур нес потрескавшуюся глиняную табличку, испещренную отверстиями и желобками.

– Мы возвращаемся в Алхаим, – повторил посвященный, – теперь дело за малым…

Солнце прилегло на черный хребет бархана, размазывая по песку хищные красноватые лучи. Не тратя времени, быстро собрались, определили направление – и двинулись в путь. Хозяин тоненько хихикал, смотрел на небо сквозь найденную табличку и все бормотал про какой-то неведомый ключ. Лан-Ар тихо злился, шагая следом. Ему хотелось пить, но более всего хотелось просто заснуть где-нибудь в тени, чтобы восточный ветер навевал прохладу, напитанную водяной пылью…

«Надо было его бросить тут, – подумал ийлур, перебрасывая поклажу с одного плеча на другое, – я был бы свободен… свободен…»

И вдруг… Странное чувство, что за ним наблюдают. Легкое покалывание меж лопаток, словно кто-то беззастенчиво таращится в спину.

Лан-Ар чуть выждал, обернулся – никого. Только закатная пустыня, черные барханы. Скрип песчинок под подошвами сандалий.

«Здесь недолго и самому рассудка лишиться», – устало подумал ийлур и поспешил за хозяином, который налегке вышагивал впереди.

Но в самый последний миг, на самой границе зрения, ему померещилась фигура синха на одном из гребней.