Молчишь. Что ж, я понимаю. Ты не можешь ничего изменить, кроме того, что позволено. Но ты хотя бы мог ответить мне, дать знак, что ты по-прежнему меня слышишь и что я, как и раньше, твое возлюбленное дитя…»
По коричневым, изрезанным морщинами щекам потекли слезы, но старик не хотел – да и не мог их удерживать.
Что еще остается, когда нет больше ни сил, ни былого могущества? Правильно, только печаль и унылое ожидание конца, которого, судя по всему, не будет до тех пор, пока плывет в холодной пустоте вечности сам Эртинойс.
Он потер кулаком глаза… Впору самому оборвать собственное жалкое существование, но – он не смел.
«Я ненавижу тебя, Отец. Неужели, даже зная это, ты ничего не скажешь?»
За спиной раздался тихий хруст, словно лопнула кожура переспелой дыни, в затылок повеяло холодком.
Старик не стал оборачиваться, он знал, что увидит.
«Враги могут прийти сюда. А ты, ты… по-прежнему хранишь молчание… Проклятье! Законы Эртинойса – это жалкая отговорка для того, кто всегда их презирал».
Он сидел под священным древом и щурился на расстилающуюся покуда хватало взгляда черную долину. Над ней веселой синевой плескалось небо, и мохнатый клубок солнца перекатывался с боку на бок, забираясь все выше и выше.
«Но что ты будешь делать, Отец, если твой народ останется без сокровища?..»
Глава 1
БЕГЛЕЦ
Лан-Ар, с трудом переводя дыхание, прислонился к стене. Мысли бестолково прыгали, метались под стенками черепа и сплетались в цветистый клубок – не разобрать, что где. Лан-Ар только стиснул зубы. Ему хотелось плакать от собственного бессилия изменить происшедшее, а затем пасть ниц перед Настоятелем Храма и молить о пощаде.