Лан-Ар поперхнулся воздухом. Из огня да в полымя, как говорится; только что он трясся от мысли, что его вернут в Храм, – теперь оказалось, что никто и не собирался возвращать беглеца. Его попросту собирались перепродать.

– И на твоем месте я бы радовалась, – подмигнула кэльчу, – готова руку дать на отсечение, что там, в Храме, за тебя бы принялись ваши заплечных дел мастера. Храмовые рабы просто так не шляются, да еще и переодевшись…

Он промолчал. Да и что тут можно было сказать? Отпустить все равно бы не отпустили, а помощница Тимо-Тана была права. Ну и попасть в Альдохьен – тоже неплохо. А там боги подскажут, что делать дальше…

– Меня ищут, – сказал Лан-Ар, – наверняка у ворот ждут ищейки Храма. Как вы меня провезете?

Вместо ответа Тимо-Тан повертел у него перед носом половинками рабского ошейника.

– Теперь ты – не храмовый раб, приятель. Теперь ты – наш товар, на тебя уже и грамоту нужную нарисовали. Так что не трясись, до Альдохьена мы тебя довезем в целости и сохранности. А что ты сделал такого, что убежал из Храма?

Лан-Ар вздохнул. Снова перед глазами вставала скромная обстановка кельи и хозяин – голый, с перерезанным горлом и с зажатым в руке дешевым браслетиком…

«А может, я его и убил, только боги заставили меня об этом забыть?» – Ийлур вздрогнул. Если и вправду так? Нет, нет, прочь, дурные мысли… В конце концов, только одержимые злыми духами способны на нечто подобное.

– Ничего я не сделал, – пробормотал он, не глядя в глаза любопытной кэльчу, – ничего…

– Невиновные не бегут, – назидательно произнес Тимо-Тан. А затем, обернувшись к женщине, добавил: – Кельма, помоги мне. Надо этого красавчика в кандалы обрядить, чтобы далеко не убежал.

Ийлура ловко подняли, поставили на ноги. Туман перед глазами рассеялся окончательно, мысли прояснились – и Лан-Ар понял, что все это время он провалялся на полу в кузнице.

Память – скверная штука. Если бы все смертные начинали новый день, не помня ни хорошего, ни плохого, просыпаясь на рассвете с ощущением пустоты, заполнившей «вчера», и чистого листа бумаги, означавшего «сегодня» – жизнь была бы куда проще. Ни мыслей о давно ушедших днях, ни проживания заново и заново того, что хотелось бы забыть.